Запрет

 

Запрет.

«Я тяжело опускалась по ступенькам. Издали на платформе заметила стайку ребят. Лариска Жукова обернулась, увидела меня и радостно помахала рукой. И тут же лицо ее вытянулось. На мне были туфли, платье. А они были одеты в сапоги, ветровки, у ног стояли рюкзаки. "Не едешь?" - спросила она расстроено. «Нет», - ответила, - родители не пустили. Все издали стон разочарования. Я и сама думала, что жизнь моя разрушена.
В восьмом классе мы стали влюбляться подряд во всех. Все девчонки нашего класса вдруг влюбились в Анатолия. А он был влюблен в Тиняжину. А она не проявляла чувств. В этот момент наш класс очень сдружился, мы выпустили лучшую стенгазету, заняли первое место по сбору металлолома. Причиной неожиданной революции чувств в нашем классе был приход нового учителя по черчению. Его звали Табурешником. Он заставлял чертить табурет во всех видах и ракурсах до умопомрачения. Но мы его полюбили, за то, что он сплотил наш класс. Его темперамент, энергия, задор играли роль, но главное он вдохновил нас на походы, и сам стал ходить с нами. И в зимние походы и в походы весной. Возникла удивительная атмосфера. Мы стали ощущать вкус дружбы, общения. Как нам было хорошо вместе! Смеху было, шуток. Мы сочиняли всякие частушки. Например, такая была: «Как ныне сбирается Вещий Олег сушить свои вещи над чаем. Но мы совершить ему этакий грех категорически запрещаем».
Это про Олега, объект моей любви. Это однажды мы пошли зимой в поход рано-рано утром. На Икшинское водохранилище, куда-то в те места. Все мы промокли. Мы с горы катались на лыжах, дурачились, падали в пушистый снег и даже вымокли. Остановились на привал. Варили похлебку, свое покидали туда - все, что было: тушенку, колбасу, картошку, макароны. Мы варили, а Олег надумал повесить рядом свои носки сушить. Тут же и частушки сочинились. Смеялись до упаду. Молодые были, особой причины для смеха не надо, любой повод. А Лариса Жукова получила квартиру в новом доме, трехкомнатную, и мы, «поклонники» собирались у нее. Мальчишки торт принесли, девочки заварили чай, и мы сидели, говорили, пели, читали стихи, спорили и хохотали до слез. А я тогда увлекалась Майн Ридом. В главных героях у него всегда сильная личность, благородный герой, рыцарь, готовый пожертвовать жизнью ради любимого человека. Честь, благородство, отвага, были у него на первом месте. И вот почему-то мне казалось, что один мальчик - Олег Куртистов - похож на героев романов Майн Рида, которыми я восхищалась. Он жил в деревянном доме, занимался спортом, какой-то борьбой. Невысокого роста, русоволосый, глаза карие. И замечательная улыбка в тридцать два зуба. Был он такой нешумный, спокойный. Ходил так - немножко косолапил. Тяжеловатая была походка. Я тайно умирала от любви. И представьте мои чувства, когда по литературе нам задавали - девочкам - учить наизусть, а потом перед всем классом читать письмо Татьяны к Онегину. Он сидит передо мной и смотрит, а мне надо сказать: «Я вас люблю, чего же боле, что я могу еще сказать?» Я вся трепетала, мне казалось это невыносимым испытанием. Я скрывала свои чувства, ни словом, ни жестом не смела их обнаруживать. Я была скромная и, как мне казалось, не очень симпатичная. Стыдилась своей внешности. И, конечно, моя любовь обречена была на безответность. Я была уверена, ничего не получится. Ведь мы с Олегом словом не обмолвились друг с другом. Он не знал ничего. А тут меня выбрали комсоргом. Это было совершенно не мое. Я никогда не была лидером. Но учителя предложили мою кандидатуру и меня выбрали, потому лишь, я думаю, что только бы самим не работать. Тут ведь надо было что-то делать, чего-то организовывать. Я была исполнительная, дисциплинированная, и я потянула лямку. Мы должны были проводить политинформацию. И вот классная сказала, что Куртистов и я должны были проводить политинформацию. Была весна, конец марта кругом текло, снег последний дотаивал. Этот день я навсегда сохраню в памяти. На этот день выпало два события, которые - я этого сознательно не понимала, не ощущала - были как-то связаны. В этот день - я знала накануне - отец встречался со мной у кинотеатра «Мир», мы должны были смотреть «Моя прекрасная леди» с Одри Хентбери в главной роли. Я очень любила эту историю. Смутно, самом последнем кусочке сердца я полагала или надеялась, что это история про меня. Отцу на работе выдали два билета. Просмотр был днем. А утром в школе Олег подошел ко мне и назвал меня по имени: «Тань, ты какую часть политинформации будешь делать: международную или события по нашей стране?» Я ничего в ней не понимала, в политинформации: это не для меня. Я говорю: «Да мне все равно, решай ты». Главное - ОН подошел и назвал меня по имени, это было счастье. Все вдруг перевернулось, все теперь будет по другому, впереди было будущее, что-то должно произойти. И как раз наметился очередной поход на Первое мая. Как я ждала этого. Какие были мечты, надежды! Все мое существование было связано с этим походом, так я думала тогда. И вот родители категорически запретили, как я ни просила, ни умоляла, они были непреклонны. Не разрешили - и все. Тогда я не сомневалась, что жизнь моя загублена бесповоротно, что все кончено. После восьмого класса многие ушли, осталось два класса, и нас перетасовали. Мальчишки из нашей походной компании попали в «А» класс, а девчонки в «Б». Мы пришли к директору и попросили нас не разделять, но она не пошла на это. Наша классная сказала, ничего, подружитесь с другими. Так и вышло, прежнюю дружбу мы сохранили. Отношений никаких с Олегом не было, но на расстоянии, когда видела его, я питалась этим чувством. Второй раз с Олегом мы говорили на выпускном вечере, и только Лариса Жукова одна из всех догадалась, что я влюблена в Олега. Всего две встречи, два разговора, и все. Я как я не старалась, я ему, видимо не нравилась. Ну, наверное, нравилась, как друг, товарищ, но ничего большего. Мое чувство потихоньку ушло, сохранилось светлое воспоминание. Немного горчинки осталось - все-таки неразделенная любовь. Пойди я в поход с ними, может, жизнь пошла бы по иному. Счастливее ли? Как знать? Я читала о Блоке, когда он был влюблен, были стихи о Прекрасной Даме. А когда женился, стихи о Прекрасной Даме ушли в небытие».

Запрет По словам Финогеева

Линия Влияния соответствующая возрасту 14-16 лет, на нашей руке не касается линии Судьбы, что, как отмечалось, не приводит к близкому знакомству, не говоря уж об отношениях (рис. 4 оранжевый).
Кроме этого линия блокируется одной поперечной (рис. 4 красный), идущей из поля 1, поля родственников в поле 3, которое рассматривается, как поле воображения и подсознания.
Таким образом, поперечная соединяет запрет родственников с собственным, частью неосознанным внутренним запретом.

Дополнительная информация