Ложное ухо

Ложное ухо

Владимир Финогеев

7 Дней

«Обычно он спорил. Редко шел навстречу. Настаивал на своем. Тут согласился. Помолчал, кивнул, произнес: «Хорошо». Если бы он попросил объяснить, я не смогла бы. Никакого объяснения не было. Никаких разумных причин. Никаких предчувствий. Я хорошо спала, никаких снов. Майское утро — свежее, прозрачное. Солнце сверкает в небе. Накрываю завтрак. Тосты, яйца, сыр. Мужу — кофе, себе — чай. Все хорошо. Почти забыты вчерашние обиды. Позавчерашние — точно. Наливаю мужу в чашку черный кофе. Горячий, от него поднимается пар. Ставлю кофейник рядом с плитой. Кофе в чашке застывает зеркалом. Из-под блеска проступает чернота. На долю секунды что-то проносится рядом с головой. Видение — будто в пустоте вьется струйка дыма, не вверх, а наклонно. Мелькнуло еще что-то, очень знакомое, узнаваемое. Быстро исчезло, я не успела ухватить. В тот же миг откуда-то снизу, у груди, вдруг разрывается узкая черная щель. Оттуда дуновение, от которого холод. Быстрое, невесомое дуновение. Я ощущаю не умом, помимо ума, что дымок был раньше, чем щель. Видимо, я замерла на мгновение. Потеряла слух. Издалека голос мужа: «Ты где, что с тобой?» — «Что со мной? Ничего». — «Сахар у нас есть?» — «Сахар... да-да, я слышу, конечно». Открываю дверцу настенного шкафа. Дверца скрипнула. Почудилось, скрип с чем-то связан. С чем? Рука снимает сахарницу, несет ее над столом. Мысли убегают: был страх — вот что было, воспоминание об этом запоздало. Страх так быстро всосался в щель, что я не успела осознать, что он был. А теперь? Теперь его не было. Ничто не напоминает о минутном наваждении. Все чисто. Я поискала страх в груди — его нет, в сердце — покой. Ровные, спокойные биения, без тени тревоги. Непостижимо. Пытаюсь разобраться. Я думаю, уношусь назад во времени, я вспоминаю: да это от кофе. От черного колодца чашки, куда случайно упал взгляд. От него. Обращаю глаза на черную жидкость, смотрю внимательно, длительно, глубоко — тщетно. Лакированная чернь ничего не навевает, не вызывает. Ничего, кроме кофе. За окном — солнце, небо. Комната наполнена светом. Все как-то очень хорошо. Что же это было? Да и было ли? Муж медленно водил ложкой, она звенела о края чашки. Шипел чайник на плите. «Отрежь еще сыру», — попросил он. Я огляделась: «Где-то у нас был сырный нож». Муж повел плечами. Нож лежал на кухонном столе. У ножа была прорезь, щель. Вид ее вызвал какое-то смутное неприятное переживание. Оно не длилось, растаяло, рассеялось, от него осталась дырка. Похожая на досаду. Потом и ее не стало. Я отрезала сыру. Села, отпила чаю. Красно-коричневый прозрачный круг чая, по его поверхности стелется пар. Муж взглянул на часы. Встал: «Мне пора». — «Ты поедешь на машине?» — «Да». Язык сам собой проговорил: «Не езди». Я не то хотела сказать. Но что хотела — забыла, сказалось: «Не езди». Он оглянулся. Удивление пробежало по его лицу. Возникло молчание. Он посмотрел мне в глаза. «Не езди на машине». Возражение замерло на его губах, он стал серьезен. Закивал головой: «Хорошо, поеду на электричке». Он уловил, что происходило: в глазах была не я. И я не от себя говорила. Внутри что-то огромное, невидимое. Его нет. Но в какой-то миг оно шевельнется, и ты чувствуешь его мощь. Идти против бессмысленно. Оно пересилит. Оно говорит за тебя. Муж молча оделся. «Я пошел». — «Будь осторожен». Он кивнул, шагнул за порог. Я закрывала дверь. Сквозь проем видела, как он спускался по лестнице, оглянулся на площадке. Мы кивнули друг другу. Он исчез. Я медленно закрыла дверь. Прошлась по квартире. Что-то менялось. В животе тихо жужжит струна. Низкая, басовая. От нее бегут волны. Я размышляю, хочу разобраться. Ощущаю какую-то

Ложное ухо 1

неправильность, слова «не езди на машине» и муж не согласуются. Не подходят. Они отдельно. Но почему — не ясно. Может, вернуть мужа? Но тут же поднимается твердая волна. Вернуть нельзя, потому что нельзя ехать на машине. Нельзя. Вечером стало известно: мужу защемило ногу в электричке, протащило по перрону. Он упал на сумку, это смягчило падение, отделался легкими ушибами. Потом электричку остановили. Прихрамывая, вернулся домой. Главное — жив. И, в общем, здоров. Все — позади. Тем не менее я не чувствую облегчения. Убеждаю себя: все хорошо, все обошлось. Все кончилось. Но в груди тоска, печаль, близко слезы, ощущение беды. Так же мерно бубнит струна нескончаемую грусть свою. На следующий день приезжает сестра мужа Оля со своим парнем Николаем. Они вместе несколько месяцев. Они приехали поменять зимнюю резину на летнюю. Муж с отцом помогают, рядом гараж, инструменты. Было воскресенье. В понедельник утром Оля с Николаем едут на работу. Их заносит, машину выбрасывает на встречную полосу, разворачивает правой стороной, где сидит Оля. В правую дверь на огромной скорости врезается машина. Сестра мужа погибает на месте. Николай не пострадал. Я иду в храм. Гулкая, наполненная тишина подхватывает душу. На широком подсвечнике потрескивают свечи. Подошла

Ложное ухо 2

служительница. Она загасила сгоревшую свечку. От нее потянулся светлый дымок. Без усилий я вспомнила недостающую часть видения. Свеча. Вот откуда эта серебряная полоска. Задуло свечу, от нее тянулась струйка дыма. Вот что стерлось тогда из памяти. Объяснились печаль, страх, досада, непонимание. Я поняла, что слова «не ездить на машине» были предназначены не мужу — его сестре с другом. Но сказаны они на два дня раньше. Теперь это уже ничего не изменит».

Внутренняя линия мужа имеет нарушения по безопасности — это множественные разрывы линии и прямоугольные образования. Это не первая травма мужа. Ранее он подвергся нападению, получил серьезные повреждения (рис. 4, оранжевый, линия жизни — зеленый). Смерть сестры мужа выражена линией, уходящей к основанию большого пальца. На этой линии также серия приподнятых прямоугольников — опасная аварийность (рис. 4, красный).

Для единственной ночи

Для единственной ночи.

Меня никто не провожал. На вокзале тянуло дымком. Было на пять или семь градусов выше нуля. Поезд уже стоял. Я нашла вагон. Проводница, плотно сбитая казашка, улыбалась. Возможно, характер, или оттого, что до Нового года оставалось три часа Я ехала из Алма-Аты в Свердловск к двоюродной сестре матери. Мне было шестнадцать. «Проходи, — произнесла проводница, повертев билет, — пятнадцатое место». Не без труда взобралась с низкой платформы в тамбур.
Вагон был плацкартный. В проходах и купе толкались люди. Шумы, толчки, скрипы, обрывки фраз. Я пробралась к своему месту. Народу было явно больше. Три девушки, двое мужчин лет тридцати-сорока производили одновременно смех, разговор и пение. У окна сидел высокий развязный парень, размахивал руками и командовал. Я в нерешительности остановилась. Головы устремились на меня, на миг умолкли. «У тебя пятнадцатое? — громко, но не без некоторой любезности произнес парень. — Проходи, проходи, дайте девчонке место, давай сюда. Положите ее чемодан наверх, так, садись рядом». Я в некотором смущении села. На столике стояли бутылка шампанского, и какого-то неузнанного вина, и одна маленькая с прозрачной жидкостью. Разнообразная снедь этажами расположилась друг на друге. Кусок вяленого барана, помидоры, огурцы, сыр, хлеб, горки зелени, два яблока, шарики мандаринов, плитка шоколада. «Тебя как кличут?» — спросил парень. Он был лет на десять старше. «Лена», — сказала я. «Отлично!» Я пожала плечами. «Я — Влад, — сказал парень. — Это...» — он вытянул руку в направлении рыжеволосой девушки и замешкался. «Люда», — помогла девушка. Остальные стали называть имена, которые я тут же забывала. «Они все едут с нами, — сказал Влад, — в одном вагоне, в смысле». «И, как ни странно, в одном направлении». — подхватил мужчина с хорошим животом, которого звали не то Тимур, не то Костя. Обе фразы вызвали дружный хохот. Влад обнял меня за талию. Но я отстранила руку. Он как ни в чем не бывало, не переставая балагурить, убрал руку: «Ну, пора старенького проводить». Откупорилась бутылка вина. Поезд тронулся. «Поехали», — прокомментировал кто-то. Тут в проходе показался парень. Невысокий, русоволосый, моего возраста. Его также встретили как родного. Усадили на краешек и вручили пластиковый зелененький стаканчик. Но парень, как и я, не пил. Атмосфера подогревалась. Пошли анекдоты. Влад опять просунул руку мне за спину. В этот раз я повернула голову к мужчине, сидящему слева от меня, и тихонько проговорила: «Давайте поменяемся местами». Мы поменялись. Так я оказалась рядом с парнем, который вошел последним. Мы поневоле разговорились. Его звали Миша Он был незамысловат, с ним было легко. Мы переходили с темы на тему. Он заканчивал шкалу, потому разговор вскоре зашел о том, кто куда будет поступать. «Ты куда?» — спросил он. «В медицинский, а ты?» Он мотнул головой: «Не знаю. Еще не решил». — «А я с детства мечтаю стать врачом». Выстрелы пробок из-под шампанского возвестили благополучный переход из семьдесят второго в семьдесят третий год. Крики «ура» сотрясали вагон. Нашлась гитара. Мы пели, смеялись, было интересно, ново и совершенно безопасно. За окнами — черная ночь. Мне казалось, что еду я вовсе не в Свердловск, а неизвестно куда, будто и места такого на земле нет. Часа через три-четыре начали разбредаться спать. Я проснулась в яркий свет дня. За окном белели снега. Проносились островерхие зеленые ели. Мы с Мишей не расставались. Мы сидели, поп»! стояли в проходе, опять сидели, путешествовали по поезду и говорили, говорили не умолкая, рассказывая друг другу все до последних тайн. скрытых в уголках души. Может, мы думали, что. выйдя из поезда, разойдемся в разные стороны, не встретимся никогда, и потому врать не было причины, а в искренности и откровенности была удивительная притягательность. Мы легко обменялись адресами и покинули — не без грусти — вагон и людей, ставших ближе друг другу благодаря магии новогодней ночи. Я думала, мы с Мишей никогда не увидимся, он мне нравился, но его чувств ко мне я не могла угадать. Он никак их не выказывал. Я плохо еще понимала и людей, и себя, но мне казалось, что нас связывает какое-то необыкновенное чувство. И вот через месяц или два приходит письмо от Миши. Потом другое, третье. Я ответила. Завязалась переписка Он писал на редкость обстоятельные письма. Он был парень очень простой, писал с ошибками, с наивной добросовестностью приводил бытовые подробности жизни: покупки шкафа, заготовки дров, отношений с братом. Я попросила его прислать слова песни, ее пели в поезде. И он — надо же — прислал. Вдруг он приезжает, а жил он, по-моему, в Караганде, а я уже поступила в институт, но был еще жаркий сентябрь, и вот какая происходит странность: мы начинаем говорить, и все как-то не о том, как-то не так, какая-то неловкость, стеснительность стеной, неприятное какое-то состояние. Как бы не о чем говорить. Я не узнаю себя, не узнаю его. паузы невыносимые. Я жила не в самой Алма-Ате, а в пригороде, и он приезжал каждый день, и все как-то хуже и мучительней, и необъяснимо почему. И он, наконец, произносит, что любит меня, а мне мнится, что это неправда. Что это он так, по какой-то еще не остывшей инерции отношений, которая тянется в призрачный новогодний вагон. Тогда нас свела сила замкнутого пространства. Мистика затерянного в новогодней ночи поезда Поезд шел по местности, а выехал в другое время. Мы думали, оно предназначено для будущей жизни. Оказалось — для воспоминаний. Для памяти. Для прошлого».

Для единственной ночи Влидимир Финогеев

На левой руке, отвечающей за платонизм отношений, находим линию Влияния, соответствующую шестнадцатилетнему возрасту.
Обратим внимание (рис. 4 — оранжевый): линия делает вилку, не достигнув линии Судьбы (рис. 4 — синий).
Толкование воспроизводит наглядность: отношения разрываются, не начавшись, и не могут быть возобновлены.
На точке начала линии обнаруживается крестик (зеленый).
Крестик выражает влияние Луны, при этом сам расположен в лунной зоне руки.
Интерпретируется как проявление власти иррациональной, тайной глубины психики.
Разум следует за неосознанным чувством, не анализируя, не оценивая, не отвергая всплеск симпатий, рожденный необычной обстановкой, загадочностью и мистикой, которая сопровождает наши представления о новогодней ночи.
Крестик взят в замкнутую фигуру (красный), потому действие его непродолжительно.
Реальное восприятие вернулось и навело порядок.
Поскольку знак стоит на линии, он относится только к данным отношениям.

 

ГЛАЗОК

Глазок - Владимир Финогеев - "7 дней"

Жена вышла из кухни в фартуке: «Ты куда?» - «В библиотеку». – «Зачем?» - «Ты знаешь, по вторникам я хожу в библиотеку». – «А сегодня вторник? – «Да». «Как быстро». Я пожал плечами и развернулся к выходу. «Не уходи».

 

ГЛАЗОК

Я обернулся: «Почему?» - «Мне страшно». – «Страшно?» - «Да?» - «Что случилось?» - «Днем, когда тебя не был, приходил мужчина». – «Какой мужчина?» - «Высокий, в черном костюме». Я шагнул к ней: «Я спрашиваю, кто он?» - «Не знаю». – «Ты что, впустила  его в дом?» - «Нет». – «тогда откуда ты знаешь?» - «Я смотрела в глазок». «В глазок?» - «Да». «Вы что, разговаривали через дверь?» - «Мы не разговаривали». – «Погоди, я не понимаю. Расскажи по порядку». – «Днем, когда тебя не было,  я сидела в кресле и читала Лонга. Потом я встала, подошла к двери и стала смотреть в глазок». Я перебил: «Как так? Почему ты вдруг встала и подошла к двери? Был шум? Ты услышала что-то?» - «Ничего». – «Тогда почему?» - «Не знаю. Мне почудилось, я должна была, я даже не думала об этом. Просто пошла и все. Все так делают. Да и ты, если вдруг чего-то захочется – делаешь». Я оборвал: «Что значит – делаю? Глупости. Ничего я не делаю. Я делаю то, что надо». – «Ну, я имела в виду читаешь ты или пишешь чего-нибудь, ты встаешь, подходишь к окну и смотришь. Ведь это не то, что надо делать. Ты просто делаешь, не отдавая отчета». – «Это другое», - сказал я. - «Так и я стала смотреть в глазок». – « И что?» - «Ничего». – «Подожди, но ты сказала, что там был мужчина». – «Нет, его там не было». – «Как не было?» - «Так – не было» - «Послушай, тогда зачем ты рассказываешь о мужчине, если его там не было?» - «Его не было, когда я подвела глаз к окуляру, его еще не было. Он еще не пришел». – «Не пришел?» – «Не пришел». «Так ты что знала, что он придет?» - «Нет». Во мне поднялась волна. Я посмотрел на часы: «Тогда почему ты сказала, что он еще не пришел? Ты должна была знать, что он придет, если ты говоришь так». – «Говорю тебе, я просто подошла и стояла, я не знала, зачем я это делаю. Я не никогда не делала так раньше. Понимаешь, я не знаю». – «Прости, - сказал я, - рассказывай дальше». «Ничего не происходило минуте две. Потом из-за перил вышел человек. Мужчина. Большой. В костюме и черной шляпе. Он остановился. Постоял. Огляделся по сторонам и пошел к нашей двери». – «Так». – «Я смотрела, как он приближается. Он наклонился, снял шляпу». – «Зачем? – спросил я, - Зачем он снял шляпу?» - «Это и мне показалось странным. Потом выяснилось». «Ну», - сказал я. «Он был все ближе, он наклонялся, он был высокий, он подсовывался к двери. Нос его стал вытягиваться». – «Нос? Вытягиваться, что ты говоришь?» И тут я увидела его огромный глаз. Он смотрел в глазок! На меня! Мне стало страшно». – «И что ты сделала?» - «Я быстро закрыла глазок ладонью. Руку жгло, как огнем». Жена подняла руку, раскрыла пальцы и показала на центр ладони. Я всматривался, будто ожидал увидеть ожог. Но, конечно, там ничего не  было. «Что потом?» - спросил я. «Я убрала руку и осторожно заглянула». – «И что?» - «Мужчина не смотрел. - «А что он делал?» - «Его там не было. Лестничная площадка была абсолютно пуста. Никого». Я шумно выдохнул: «Вот что я тебе скажу. Не обращай внимания. Все это ерунда. Не бойся. Мало ли кто ходит и из озорства пялится в чужие дверные глазки». Жена покачала головой: «Он знал, что я там. Что я за дверью. Хотя я стояла тихо и не дышала. Он знал». «Глупости, - я вложил в слово всю бодрость, какая была. Но по спине поехал холодный сквознячок. – Ерунда. Это от нервов все. Повышенная чувствительность и все. Ничего он не знал. Ну заглянул и заглянул. Дурачился и ничего более». Жена молчала. Но  я видел: она думает по-другому. Она сказала: «Я боюсь, он вернется, пока тебя нет». – «Ну хорошо, останусь, если так хочешь». «Извини, - казала она, - только сегодня». Я переминался с ноги на ногу и сел прямо в прихожей, и прошло пять минут. Мне стало хотеться заглянуть в глазок. Я крепился. «Чего тут быть, - сказала жена, - пойдем на кухню». Она скрылась в дверях. Я быстро  встал, сделал два бесшумных прыжка к двери и заглянул в глазок. Я не узнал того, что открылось мне: вместо площадки был длинный коридор. Потом дошло оптика. Я что-то почувствовал. Обернулся. Поймал тревожный взгляд жены. «Ну?» - спросила она. «Никого», ответил я и выругался про себя.

На кухне жена сделала чай. Прошло полчаса. «Не будем больше смотреть в глазок», - сказал я. «Не будем, - отвечала жена. – Если он придет, пусть позвонит и скажет, что ему надо. До того как лечь спать, мы несколько раз смотрели в глазок. Мужчины не было. Утром я сказал: «Если он появится – звони  в полицию. Потом мне. Никому не открывай». Я несколько раз звонил с работы домой. Жена отвечала, что все в порядке. Вечером дома она выглядела спокойной и расслабленной. У меня отлегло на душе. «Ну, - сказал я, вот видишь, это просто какой-то шутник случайно забрел к нам в дом. Больше он не придет». «Он придет», - произнесла жена без тени беспокойства. «Что ты говоришь! – поразился я. – С чего ты взяла?» - «Сегодня он приходил несколько раз». На пять секунд я был парализован. Наконец закричал: «Как? И ты молчишь? Почему ты ничего не сказала? Ты звонила в полицию?» - «Нет». – «По­чему?» - «Потому что он хороший». Она улыбалась. Но так, будто чему-то внутри себя. Разом несколько страшных мыслей бросились мне в сердце. «Это абсурд, - сказал я. — Что ты несешь! Ты просто со­шла с ума!» «Как ты сказал?» — Она смо­трела в упор. Я смягчился: «Ладно, завтра я не пойду на работу, Проведу день с то­бой. Посмотрим, что происходит».

До полудня ничего не происходило. После еды жена пошла в свою комнату и принесла красную ткань, принялась раскладывать ее на столе. «Что ты делаешь?» - спросил я. «Хочу сшить платье». Я не постигал этого нового поворота. Глупо ляпнул: «Зачем тебе платье?» Жена до­стала ножницы и резала материю кругами. «Что ты делаешь?» — «Это будет особенное платье». Потом села. Задумалась. Пошла в ванную. Через минуту я услы­шал сдавленный крик. Еще один. Я под­летел к двери. Толкнул. Заперто. Чего только не пронеслось в мозгу! «Что с тобой?» — вопил я. Я разбежался, выбил дверь. «Господи! Что это?» Жена сидела на краю ванной. Запястье левой руки в крови. Кровь была на полу. Валялись ножницы.
Врач был сух: «Ваша жена больна. Ду­шевное расстройство. Нужен специальный уход».

ГЛАЗОК По словам В. Финогеева

Найдем на левой руке линию влияния (рис. 4 – желтый, л. судьбы - синий). Линия пересечена глубокой и длинной попе­речной (рис. 4 - оранжевый). Вместе они образуют большую крестообразную форму. По традиции данный узор реализует негативные влияния одновременно Сатурна и Луны, что рассматривается как некоторая предрасположенность к психическим расстройствам у партнера. Тем не менее, что­бы делать выводы о выраженной симпто­матике, необходимо поискать усиления картины в виде дубликатов вышеозначен­ных неблагоприятных планетных влияниях. Мы их отыщем. У нижнего истока л. влияния замечаем две фигуры, репрезентирующие влияния Сатурна (рис. 4 - красный, зеленый). На рисунке 4 представлены негативные влияния Луны верхнего истока, л. влияния  - система ромбовидных фигур (красный). Временная ценность линии влияния для женщин 80 лет. Поперечная линия пересекает л. влияния чуть ниже се­редины. Таким образом, душевного кризиса стоит ожидать, когда партнеру исполнится 35-37 лет.
Владимир Финогеев

Быт и думы

Быт и думы

Владимир ФИНОГЕЕВ

7 Дней

«Ночь. Стук в дверь. Накидываю халат, подхожу к двери: «Кто?» — «Вахтенный». Узнаю голос. Открываю: «Что случилось?» — «Там это...» — матрос мотает головой. Он не договаривает. Вижу в коридоре группу вооруженных людей в масках. Выхожу. Люди в камуфляже выводят пассажиров из кают. Ставят к стенке. «Кто старший?» — спрашиваю. Я в халате, тапочках, угрозы не представляю. Появляется человек без маски. «Это опять вы, — говорю я, — все кого-то ловите». Командир ОМОНа смотрит на меня весело: «А это опять вы. Скажите, что вы делаете на корабле ночью?» — «Что я делаю? Я здесь живу». — «А почему вы живете на корабле, а не дома?» — «Такие личные обстоятельства». — «Понятно», — кивнул. Я на секунду задумалась, можно ли понять, когда я сама не понимаю. Семнадцать лет супружеской жизни — в один миг полное крушение. Чудовищный конфликт. Ушла с одной сумкой. Был девяностый год. Снять квартиру было нереально, да и не на что. Жить мне было негде. Я работала в пароходстве. Зимой суда стоят на приколе, используются как гостиницы. Зимами жила на судне. Оставалась за главную. Я потрясла головой, сбрасывая воспоминания. Спросила: «Кого ищете?» — «У нас есть сведения, что у вас проживают иностранцы, не имеющие документов». — «Сегодня, — я посмотрела на часы, было два ночи, — вчера вечером привезли автобус людей из аэропорта, просили разместить на ночь, транзитники они или кто, я не знаю. Так уже бывало, привезут на ночь, утром забирают. Есть у них документы или нет, мне неизвестно. Проверяйте». — «Проверим. Еще проверим, не скрываются ли у вас члены ОПГ». — «Вы имеете в виду бандитов?» — «Вы правильно понимаете». — «Насколько мне известно, бандитов на борту нет». — «Почему вы так думаете?» — «Уж очень они заметные. Сразу в глаза бросаются». — «Бандит бандиту рознь». — «Вам виднее. Ищите». Я вернулась в каюту. Села. Прошло два года, как я жила «на улице». Договориться с мужем о разделе квартиры мирно не удалось. В имущественном вопросе он выходил из себя, бывал опасен. Пришлось через суд действовать. Получила девять метров, но продать не могла, муж блокировал. Все это очень тянулось. Я поняла, на квартиру надо зарабатывать лично. Самой. Никто не поможет. Только лично. Надо работать. Я прилегла. Закрыла веки. Что-то посыпалось со всех сторон.

 

Барьер

 

Барьер

Владимир Финогеев

«Позвонил приятель, пригласил выпить кофе. «Приходи в кафе, в торговом центре, ну ты знаешь. Со мной будет друг, — добавил он, — он серфер». Меня все, что касается серфинга, страшно интересует. Влечет. Бьет током. Это потому, что стала заниматься серфингом. Сейчас у меня период первых восторгов. Приглашение меня вдохновило. В условленное время — еду. Прихожу. За столиком мой товарищ и с ним — парень. «Привет», — киваю я. Мой товарищ говорит: «Познакомься, это вот мой приятель». Протягиваю руку. Он пожимает. Рука твердая, мужская. Сажусь, начинаем разговор. Парень как парень. Мне нравится другой тип. Я вообще не настроена на любовь. Чисто профессиональный интерес. Никакой мысли ни о чем, я отстраненна, я — вне. Никаких планов, задних мыслей, подводных токов, полная невовлеченность. Свобода. Мы разговариваем. Парень спокойный, простой. Сидим, общаемся, беседуем. Это именно беседа, разговор, ничего более. Но разговор на мою тему — серфинг, и это затягивает. С таким удовольствием я еще никогда не общалась. До самой последней секунды ни тени подозрения, ни доли предвидения, что последует. И вдруг меня пронзает стрела Амура. Так врасплох еще никогда не было. Из ничего. Как гром среди ясного неба. И это не какое-то увлечение сексуальное, то есть химия произошла, и возникла страсть, и тянет. Магнитом животным. Тут совершенно не то. Не из-за глаз, лица, тела, не из-за ума, интеллекта, не из-за того, что он профи. И это не страх. Некоторые мужчины пугают женщин, и это вдруг страшно притягивает. Неизвестно почему, секунду назад не было, а теперь это все в тебе. У меня от этого раскрылись глаза, я вдруг стала видеть так ясно, так отчетливо, как будто мне вставили новые глаза, возникли краски, шум, какие-то звуки, какая-то полнота восприятия. Мне кажется, я вижу все, не только здесь, а вообще везде. Какое-то волшебное чувство вездесущности. Я новыми глазами вижу, что с парнем тоже происходит нечто. И до меня доходит: обоих прошибло одинаково. Повторяю, это не интрижка, не увлечение, я ощутила нечто до этого со мной не случавшееся. Искренний порыв высокой любви. Это удивление, которому нет конца. Я дивилась самой себе. Небывалое: я хочу быть женой, хочу заботиться, хочу быть рядом, хочу жить с ним. Обычно обо мне заботятся, со мной носятся, мне делают и дают. А тут — другое и без всякой мысли о постели. Если можно было бы увидеть само пространство, то было бы видно, как пространство уплотняется светящимся туманом. Это плотность любви. Мы забыли про нашего товарища, сидящего рядом. Он словно исчез. Общение перешло в иную плоскость. Мы общались не словами. Мы могли вообще ничего не говорить. Слова не играли роли, их будто не было. Мы их не замечали. Обмен шел помимо слов. Напрямую. Я не слышала слов, а они сразу рождались у меня в мозгу, как вставленные туда невидимой рукой. Я сижу, чувствую, что интенсивно хочу быть рядом с этим человеком и мне хорошо как никогда. Как наркоман сидит рядом с наркотиком. Но во мне не ломка, нет. Это светлое чувство. Мы под колпаком света. Мы уже родные люди. В конце разговора мы встали, вдруг поцеловались, как любовники, долгим поцелуем. Не видя никого вокруг, как будто были одни. Он ушел, мы расстались, ему надо было уезжать за границу. Ненадолго. Я ушла, но стала думать: где он, что он, с кем он? Наверное, он поехал с кем-то. Но это не заботило меня. Я знала, он мой. Я нашла его. Время разлуки не играло никакой роли. Его не было две недели. Две недели я летала на крыльях. В облаке мерцающей радости. Я шла в душ, и вода, которая лилась на тело, отчетливо сообщала: он думает обо мне. Через воду я ощущала связь с ним. Я разговаривала с ним через воду. Не умом — сердцем. Наконец он приехал, мы встретились. Говорили помимо слов и держались за руки. На вторую встречу наступила постель. Это было немного не то, что я ждала. Не о сексе я говорю. Не секс был мне нужен. Пусть сексуальная часть не очень удалась. Но так обычно и бывает в первый раз. Я и не ждала этого. Я впервые хотела не получить, а дать. А он закомплексовал после секса. Но мне этого не нужно было, я не этого желала. Я искала в нем мужа, а не плейбоя, который обязательно доставляет сексуальное наслаждение. Не получился секс — отлично, есть куда расти, куда развиваться, вот как я к этому отнеслась. А он думал по-другому. Решил, что секс — главное. Чтобы я была в полном восторге от этого. И то, что он так решил, меня разочаровало. Он исчез на десять дней. Начались странные звонки. Я не могу, я занят, у меня встречи, вот тут у меня программа. Не это нужно женщине, ты можешь быть занят, тебе некогда — пожалуйста, твое дело и твое право, но ты скажи: я скучаю без тебя, мне одиноко, хочу тебя видеть. Как ты? Где ты? Чем занимаешься? А так возникает дистанция, и любовь-мечта осыпается независимо от желания сохранить. Он звонит мне, позвонит и скажет «алле» ­­— и молчит. Но если ты звонишь, значит, тебе есть что сказать, скажи это, не молчи. Скажи что-нибудь. Скажи

Барьер По словам Финогеева

так: «Слушай, что-то у нас с тобой странное получилось, давай разберемся». А это не говорится. И сближения не происходит. И я как планета полетела по другой орбите. Потом он приглашает встретиться. Встречаемся. Он тут же тянет ко мне руки, обнимает, гладит, начинает как-то тактильно воздействовать. А для меня это уже никак. У меня интерес потерян, и меня это не заводит. Бесполезно. Та первая встреча в кафе — это был первый уровень. Он был потрясающий, но надо взойти на второй уровень. В верхний слой. Не надо сводить все к нижнему регистру. Это ошибка. Вся история случилась как вспышка. И я думаю, для чего это? Зачем? Может быть, для того, чтобы мы научились обо всем думать, все обсуждать, быть более открытыми, и тогда заблуждения перестанут управлять нашей жизнью?»

Обратим внимание на небольшое ответвление (рис. 4, желтый) от линии головы (рис. 4, красный) в сторону линии сердца (рис. 4, оранжевый). Традиция трактовала данный рисунок как кратковременное подчинение головы сердцу, возникновение необъяснимой иррациональной привязанности к особе противоположного пола. Пока линия остается, подобное происходит периодически. Это не единственное значение данного признака. Мы ранее говорили, что все линии многоэтажны, они состоят из нескольких слоев значений. Один слой мы рассмотрели — это эмоциональное поведение и сфера отношений. Четыре других относятся к психофизическим данным, статусу, безопасности и здоровью. В аспекте психофизических данных обладатель наделен стремлением к новизне и развитию. В аспекте статуса он ищет повышения профессионального и социального статуса. Выводы по здоровью и безопасности мы опустим, так как они требуют привлечения других показателей, что выходит за рамки нашей сегодняшней темы.

Дополнительная информация