Геометрия провала

Геометрия провала - Владимир Финогеев - "7 Дней"

Это было в эпоху до мобильных те­лефонов и пейджеров. А начиналось незатейливо, даже   невинно. С  утра подходит мой коллега и просит: «Слышь, мне на­до срочно бумагу в ЦК закинуть,  будь  другом, подпиши письмо у шефа и сдай в экспедицию, там до десяти, ты же знаешь, я не успеваю». Протянул бумагу и исчез. Иду к ше­фу.

 

ГЕОМЕТРИЯ ПРОВАЛА

Тот подписал и гово­рит: «Это кстати, что ты зашел.  Ира, секретарь, заболела, окажи услугу, соедини меня с Кости­ным. Вот телефон». Пять минут бесполезно накручивал    диск. Выходит |шеф: «Ну? Занято. Ладно, зайди ко мне». Захожу. Шеф говорит: «Звонили оттуда,   —   и   он   ткнул пальцем  в  потолок,  — просили принять одного друга на три дня. Он про­ездом.   Подготовь   про­грамму пребывания, включи встречу с нашим председателем президи­ума. Отравить его надо тридцатого. За наш счет». «А когда он приезжает?» — спрашиваю. — «Зав­тра». — «Завтра? Да как же я успею? Машина нужна, гостиница,   про­грамму организовать» — «Гостиница ему не нужна, это ЦК делает, он здесь уже останавливался». — «Ну, хорошо, а заявку на машину за три дня пода­вать надо». — «Ну, ну, — шеф спокоен, — на лич­ных контактах, а заявку дошлем. Встретишь его на вокзале. Поезд номер два из Ленинграда, вагон два». Иду к себе. Догова­риваюсь с автокомбина­том насчет машины. Ко­нечно, мест на тридцатое нет. Умоляю и обещаю не остаться в долгу. Входит мой коллега и спрашива­ет: «Письмо в экспеди­цию забросил?» Черт, я и забыл про него. «Эх ты, — говорит, — давай сю­да». Не могу найти пись­мо. Куда я его задевал? Ладно, попозже найдет­ся. Входит шеф: «До Кос­тина  дозвонился?» Са­жусь за телефон. Занято. Повторяю. Свободно, но никто   не   берет.   Шеф подходит к моему столу. Берет трубку, набирает: «Алло. Николай Никола­ич, дорогой...» Все в от­деле глядят на меня и да­вятся от смеха. Шеф за­кончил, презрительно покачал головой: ну, все надо самому делать. Ухо­дит. Все в голос ржут. А коллега свое:   «Письмо нашел?» «Из-за твоего письма, мне вон делегацию навесили», — с досадой говорю я. Сажусь за телефон, договариваюсь о встрече с председате­лем на следующий день на 14.00. 

На следующее утро, в семь спускаюсь, жду ма­шину. Машины нет. Зво­ню в автокомбинат. Какая машина, ничего не знаем. Заявки нет. Я говорю, с диспетчером таким-то договорился, а заявка бу­дет. Сегодня не ее смена, а я ничего не знаю.
Бегу за такси. Да где ж его поймаешь в ту пору. Еду на вокзал на метро. Опаздываю на 15 минут. Перрон пуст. Еду в гости­ницу. Администратор со­общает: гость в номере. Коридорная говорит, просил не беспокоить.
Спускаюсь вниз. Адми­нистратор мне: «Вы такой-то? Позвоните по этому телефону». Вижу домаш­ний шефа. Шеф вне себя: «Гость нажаловался в ЦК, что его не встретили. Из-за вашей расхлябанности, я должен замечания полу­чать и т. д. и т. п.» 

Поднимаюсь в номер. Представляюсь, извиня­юсь, показывают про­грамму. Тот читает, половину вычеркивает, просит организовать другие встречи. На минуту рабо­таю Цезарем: улыбаюсь, киваю головой, про себя посылаю его к черту, про­кручиваю, как лучше от­казать, обещаю все сде­лать. Далее выясняю, что у него есть авиабилет на 29-е. Спрашиваю, поле­тит ли он этим рейсом. Отвечает утвердительно. Повторяю, уверен ли он: что хочет улететь именно 29-го. Уверен. Быстро звоню в отдел перевозок. Слышу: ну старик, через голову перевернулся, а место достал. С тебя сам понимаешь, и девочкам…» Извини, говорю, он летит 29-го. Последовала се­рия лингвистически очень простых фраз. В общем, сам теперь от билета от­казывайся. Хорошо гово­рю, сам откажусь.
Прошу гостя быть в холле ровно в 13.30, по­скольку без двадцати надо выехать на встречу. В 13.40 его еще нет. Звоню в номер. Никого. Кори­дорная отвечает — вышел. Жду. Без двух два деятель из дружественной державы появляется в холле. Лицо безмятежно и полно счастья. Может, го­ворю, вы позабыли, что у нас встреча. Нет он пом­нит. А что, какие-то проб­лемы? Ну что вы, какие у нас в СССР проблемы.

Опоздать на встречу с председателем президиу­ма на две минуты — это ЧП. Мы приехали на двад­цать позже, У шефа было такое лицо, что я понял это скажется не только на мне, но и на том, что от меня останется. Встреча, однако, состоялась. В хо­де дружественной беседы у гостя возникла идея за­держаться на денек. Меня попросили организовать. Звоню в отдел перевозок. Надеюсь, не отказались от моего билета? «Ради тебя старичок, сняли это место. Так что, сам пони­маешь...» — «Извини, он все-таки летит 30-го». Я подождал до первой пау­зы и вставил: «Ведро коньяку и кг шоколаду девочкам». Пауза: «И бутыл­ку виски», — «Идет». К ве­черу билет был. Програм­ма пошла не по резьбе. Сплошные накладки, ляпы и опоздания. Гость назва­нивал в ЦК, оттуда шефу. Тридцатого приезжаем в аэропорт, а самолет толь­ко что взлетел. Не удосу­жился я на время вылета посмотреть. Думал, как обычно, ан нет, вылет на два часа раньше. Хотел застрелиться и тут не по­везло. Вот и живу.

Геометрия провала

Виновник неприятно­стей — островок на ли­нии головы (рис. 1—2). Индийская традиция утверждает: если островок находится под средним пальнем — предстоит по­лоса невезения. С точки зрения физиологии при этом признаке отмечаются нарушения эндокрин­ной системы и - чаще — кишечника.
Владимир Финогеев

 

Безошибочное пространство

Безошибочное пространство.

«На мне зеленая юбка и кофточка в тон. На ногах босоножки. Через плечо холщовая сумка. Лето. Тепло. Около шести. Еду домой. Длинный, как сороконожка, автобус. «Икарус». С гармошкой и вращающимся кругом посредине. Но музыки нет, Еще нет. Влетаю в первую дверь, прохожу внутрь. Встаю. На сиденье лицом к кругу сидит юноша. На нем клетчатая рубашка. Рукава закатаны. Он читает книгу. Я бросила взгляд. Это была английская книга.
Пришла мысль. Нет, мысль уже была — я натолкнулась на нее. Не как на препятствие. Это был долг. У мысли не было истории. Она была следствием, а причина находилась в будущем. Я посмотрела и подумала: вот человек, с которым я буду жить. От метро до дома четыре остановки. Одно чувство высверливает пространство сердца — надо познакомиться. Другое жжет мозг. Боже мой! Выбежала из института, не посмотрела в зеркало. Как я выгляжу? Я забегала в буфет. Вдруг у меня на губе остался салатный лист? Идиотская ситуация. Что делать? Надо продумать ситуацию. Сажусь рядом. Достаю книгу. Книга на французском. Делаю вид, что читаю. Искоса посматриваю на него. Он не обращает внимания. Остановка. Вошла женщина. Он уступил место. Встал, продолжал читать. Я смотрела на него. Изучала взглядом. Беззастенчиво. Он не реагировал. Не было ощущения, что сильно заинтересован. Не видно интереса. Осталось две остановки. Ничего не происходит. Решение не найдено. Одна остановка. Скоро выходить. Я смотрю, волей торможу время, мыслью ломаю пространство, отодвигаю остановку. Не ломается. Все. Встаю. Надо выходить. Момент настал. Но почему он не смотрит? Ведь мы же предназначены друг другу, он должен. Мы должны познакомиться. Не может быть, чтобы этого не произошло. Это предписано. Я смотрю, жду реакции. Если бы он посмотрел, кивнул, улыбнулся, хоть что-нибудь. Ничего. Ничего не было. Я подхожу к двери. Я понимаю. Этого не надо делать. Это ошибка. Автобус останавливается. Я оглядываюсь. Он читает книгу. Как же так? Я выхожу. Двери закрываются. Автобус уехал. Я стояла. Минутная пустота, отчаяние. Потом — новизна. Я прислушалась, осознала: нет ощущения безвозвратности. Я повернулась и пошла домой. Была пятница. Мама открывает дверь. «Мама». — «Да, милая». — «Я встретила человека. Мы будем с ним жить». — «А где вы познакомились?» — «Мы не познакомились». — «Нет?» — «Нет». Мама немного встревожилась: «Садись, поешь, выпей чаю». Села рядом: «С чего ты решила, что будешь жить с ним?» — «Я знаю». Я выпила чаю. Позвонила подруге. «Я встретила человека. Мы будем вместе». — «Класс. Где познакомились?» — «В автобусе. Только мы не познакомились». — «Нет?» — «Нет». — «Я вышла, он уехал». — «Может, ты немного экзальтируешь ситуацию?» — «Я точно знаю».
В понедельник я пришла домой раньше. Переоделась. Взяла книгу. Вышла излома. Села на автобус и поехала к метро. Прошла через стеклянные двери. Встала возле турникетов. Достала книгу и стала читать. Я читала минут двадцать или тридцать. Я оторвала взгляд от страницы. И увидела его. Он шел на меня. Меня охватила паника. Я спрятала книгу, стала думать, как сделать так, чтобы он меня не заметил. Он подходил. Народу было много. Он меня не видел. Я рассчитала так, чтобы он вышел первым, а я пошла за ним. Мы направлялись наружу через разные двери. Перед ним входил мужчина. Он уронил бутылку. Она разбилась. Мужчина застрял в проходе. Пройти было нельзя. Тогда он повернул назад и пошел через мою дверь, оказался за мной. Я сделала вид, что не заметила его. Пошла вперед к остановке. Я знала: он идет за мной. Я дошла до остановки, повернулась лицом. Он приближался. Мы встретились взглядом. Он стал улыбаться. Он подошел прямо ко мне и сказал: «Меня зовут Алексей. Ты извини, что я так затормозился в прошлый раз». Подошел автобус. Мы сели. Проехали на одну остановку больше, вышли, пошли гулять в сквер. Мы долго гуляли и разговаривали. Обменялись телефонами.
Я думала, он позвонит на следующий день. Он позвонил на третий. Мы договорились встретиться. Так начались наши отношения. Потом были странные веши, мы стали случайно встречаться в разных местах. Раз мы договорились встретиться на «Тимирязевской». В нетерпении я выехала раньше. Подумала: пожалуй, это неприлично — приезжать первой. Вышла на «Савеловской», поднялась наверх. Зашла в полусквер. Нашла лавочку. На ней сидит парень. Поднимает голову. Я чуть не вскрикиваю: «Алексей! Ты? Как ты здесь?»
Он говорит: «Я ехал, смотрю, рано, думаю, выйду, посижу здесь минут пятнадцать. А ты как?» — «Я, я, а я?
Мне стало душно, вот решила выйти подышать воздухом».
Однажды выхожу из метро. Думаю, дай поеду на троллейбусе. Я никогда не езжу на троллейбусе, но вот. Захожу. Стоит Алексей,
Мы стали жить вместе, через четыре года поженились. В этот же год родилась первая девочка, еще через три — вторая. Годы бегут, но это незаметно, будто времени нет. А есть только пространство, в котором мы так удачно совпали».

Безошибочное пространство

На левой руке линия Влияния вливается в линию Судьбы, и они вместе создают новую вертикаль (рис. 4, л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий).
То, что линия Влияния не пересекает вертикаль, указывает на длительность отношений.
Перспективность связи также усиливается наличием трех вертикальных рядов (рис. 4, оранжевый).

Желудь

 

Желудь.

 

«Проснулась с ощущением запаха. Запах был из сна и быстро уходил в сон. Запах жасмина. Сон был растительный: луг, трава, но не высокая, а притоптанная. Посередине — одно высокое и толстое дерево. Какое? Не карагач. Сон забывался. Стремительно. Сворачивался в трубочку. Меня уносило из него ветром реальности. Что-то я держала в руках и рассматривала. Но что? Теперь не вспомнить. Все. Сон кончился. Было утро пятницы. День отработать и два выходных. Оба будут посвящены работе по дому. Мать планировала уборку, потом стирка, потом огород — все расписано до конца воскресенья.

Вкусно пахло лепешками. Мама пригласила завтракать. Показался отец. Он побрился — лицо румяное, свежее. Он застегивал ремешок часов: «Всем доброе утро». Сели за стол. «Ой! Вспомнила», — вскрикнула я. Все встрепену­лись. «Что такое? Что за крик?» — вскинул отец густые бро­ви. Я втянула голову в плечи, настигала волна вины, сказа­ла тише: «Сон. Вспомнила, что делала во сне, потому что когда встала — забыла. Думала, что же там было? И вот те­перь ясно вижу, что это было». «Что?» — спросила мать. «Я держала в руках желудь». «Желудь?!» — отец фыркнул. Ме­ня это смутило. Только что в этом был смысл, и вот он та­ял. «Опять ваши бабские штучки». «Какие еще штучки, — вступилась мать, — чего тебе не так?» «Я нас насквозь ви­жу. Сейчас начнете гадать: выйду или не выйду замуж, где мой суженый-ряженый, — тьфу. Все — глупости и пред­рассудки. Пережитки прошлого». Краска залила щеки. Я вскочила: «Я и не думала об этом вовсе». «Не думала», — передразнил отец. Заговорила мать: «Ты бы чем ругаться, подумал, как помочь, позаботился бы о дочери. Засидится и девках. Двадцать два года уже». Мне стало стыдно и обид­но до слез. «А что я могу сделать? — повысил голос отец.

— Что? Ее вон излома клещами не вытащишь. Никуда не ходит, сидит запершись. Надо с парнями гулять, а не сны разгадывать». Я выбежала из кухни, схватила сумочку и бросилась вон из дома — на работу. Я работала в строитель­ном управлении — распределили после окончания инсти­тута. Я ехала в автобусе, под сердцем жгло, и было тяжело на душе.

На работе ожидала новость: оказывается, в воскресенье наш профессиональный праздник, День строителя — каж­дое второе воскресенье августа. Собрали деньги, и проф­союз немного подбросил. Отмечать было решено в кафе «Юность», что на бульваре. Девчонки сказали, что зайдут за мной в воскресенье часа в четыре. Мероприятие было на­значено на пять.

Утром в воскресенье меня охватил непонятный страх и нежелание идти. Прибежали девчонки, улыбчивые, звон­коголосые. Красивые. Не то, что я.

Было жарко, градусов тридцать пять — обычное дело для нашего климата. Спасала тень деревьев и легкий вете­рок. Небо синее, мглистое. В середине неба висят белые вершины гор. Это всегда изумляло. Когда солнце высоко, льющийся свет растворяет подножия гор. они исчезают в синеве неба, остаются только снежные шапки. Мы идем, галдим, перешагиваем через арыки. На подходе к кафе встречаем сослуживцев, человек десять. Идем дальше. На ступеньках кафе я замечаю группу мужчин. Они курят, громко разговаривают, жадно всматриваются в наши лица.

Я испугалась, опустила взгляд и, резко повернув в сто­рону, направилась мимо. «Эй, эй, — закричали девчонки, — Лиз, ты куда?» Я ускорила шаг. Сзади визг и топот. Ме­ня хватают за локти. Догнали — Люба и Ирина: «Ты куда? Что с тобой? Вот дуреха. Чего ты?» Они силой потащили меня назад. Опустив глаза, я прошла мимо горланящих парней у входа. Внутри было много народу: кто сидел, кто стоял, кто ходил, — все заняты собой, друзьями, никто не обращал на меня внимания. Мне стало полегче. Мы раз­местились за длинным столом. Вскоре подъехало руковод­ство отдела. Начальник произнес речь. Вечер начался. Стук вилок и ножей, звон бокалов, смех и разговоры. Часов в семь показались музыканты, взяли гитары, ударник уселся за барабанами. Говор кафе утонул в музыке. Я разговари­вала с подругой, крича ей в самое ухо, вдруг стало щекот­но в спине, я обернулась. Передо мной стоял высокий мо­лодой человек. Вид у него был решительный, а взгляд твер­дый: «Разрешите пригласить». Я оглянулась на подруг, хотела спрятаться за них. Они руками закрыли мне путь к отступлению и вытолкнули к парню. Я пошла, он шагал сзади. И пока он был там, щекотное чувство в позвоноч­нике длилось не переставая. На краю площадки я остано­вилась, не успела повернуться, а он уже был спереди. Взял за руку. Рука у него была жесткая и горячая. Он привлек к себе, повел. У меня стеснилось дыхание и голова слегка за­кружилась. Он что-то спрашивал. Губы его шевелились, я не слышала слов. При этом я отвечала, но звуки, едва по­кинув язык, пропадали, будто птицы во мраке. Танец кон­чился. Он проводил до столика, ушел. Я опустилась на стул. Пульс бился в щеках, губах, в теле. Заиграли следую­щий танец. Что-то нестерпимо сладкое развернулось в спине, я оглянулась: возле высился тот же парень. Мы тан­цевали. Потом еще и еще. Я стала различать слова, кото­рые произносил он, и услышала свои. Голова прояснилась. Он беспрерывно что-то рассказывал, смешное и не очень. Когда было смешно, я смеялась. Одним внешним умом я понимала, о чем он говорит, а другим, большим внутрен­ним, я не понимала и даже не делала усилий. Я следила за его лицом, мимикой, губами, слушала голос, и больше ни­чего не было нужно. Я ощутила необыкновенную защи­щенность. Удивительное чувство покоя, когда он был ря­дом. Все пропадало, когда он отдалялся, уходил к своему столику, и возвращалось, когда он возвращался. Он вы­звался проводить домой. Девчонки тянули за крылышко платья, шептали: «Ты чего, дура, ты ж его не знаешь, не хо­ди с ним, ты чего?» Но я только рассмеялась. «Мы преду­преждали», —бросила Люба. Но я ушла с ним. Возле ворот он сказал: «Я вас люблю. Будьте моей женой». «Я соглас­на», — не раздумывая, ответила я.

В понедельник объявила девчонкам, что выхожу замуж. Все ахнули. В понедельник мы подали заявление и через месяц сыграли свадьбу. К сегодняшнему дню тридцать че­тыре года вместе».

  Желудь По словам Финогеева

Не всегда устойчивые длительные отношения выраже­ны сотрудничеством линии Влияния с линией Судьбы.

Ес­ли мы посмотрим на правую руку нашей героини, то не об­наружим в зоне 22 лет ожидаемой и знакомой картины со­единения линии Влияния с линией Судьбы.

Опыт показал: есть многочисленные случаи, когда картина длительного брака решена другими хирологическими средствами.

Прежде отметим на правой руке вертикальную линию, вы­ходящую из поля отношений, это поле расположено с вну­тренней стороны линии Жизни.

Вертикаль идет к средне­му пальцу и завершается трезубцем (рис. 4, синий).

Фак­тически это дополнительная линия Судьбы.

Окончание в виде трезубца в общем случае выражает достижения, в на­шем — счастливый брак.

Затем выделим линию, идущую из временного поля 22 лет по вертикали и заканчивающу­юся в верхнем ответвлении от линии Головы (рис. 4, оран­жевый, ответвление линии Головы — зеленый).

Последний показатель есть и на левой руке.

На руках нашей героини есть и другие признаки успеха брачного союза, которые мы будем изучать на других руках.

 

ГЛАЗОК

Глазок - Владимир Финогеев - "7 дней"

Жена вышла из кухни в фартуке: «Ты куда?» - «В библиотеку». – «Зачем?» - «Ты знаешь, по вторникам я хожу в библиотеку». – «А сегодня вторник? – «Да». «Как быстро». Я пожал плечами и развернулся к выходу. «Не уходи».

 

ГЛАЗОК

Я обернулся: «Почему?» - «Мне страшно». – «Страшно?» - «Да?» - «Что случилось?» - «Днем, когда тебя не был, приходил мужчина». – «Какой мужчина?» - «Высокий, в черном костюме». Я шагнул к ней: «Я спрашиваю, кто он?» - «Не знаю». – «Ты что, впустила  его в дом?» - «Нет». – «тогда откуда ты знаешь?» - «Я смотрела в глазок». «В глазок?» - «Да». «Вы что, разговаривали через дверь?» - «Мы не разговаривали». – «Погоди, я не понимаю. Расскажи по порядку». – «Днем, когда тебя не было,  я сидела в кресле и читала Лонга. Потом я встала, подошла к двери и стала смотреть в глазок». Я перебил: «Как так? Почему ты вдруг встала и подошла к двери? Был шум? Ты услышала что-то?» - «Ничего». – «Тогда почему?» - «Не знаю. Мне почудилось, я должна была, я даже не думала об этом. Просто пошла и все. Все так делают. Да и ты, если вдруг чего-то захочется – делаешь». Я оборвал: «Что значит – делаю? Глупости. Ничего я не делаю. Я делаю то, что надо». – «Ну, я имела в виду читаешь ты или пишешь чего-нибудь, ты встаешь, подходишь к окну и смотришь. Ведь это не то, что надо делать. Ты просто делаешь, не отдавая отчета». – «Это другое», - сказал я. - «Так и я стала смотреть в глазок». – « И что?» - «Ничего». – «Подожди, но ты сказала, что там был мужчина». – «Нет, его там не было». – «Как не было?» - «Так – не было» - «Послушай, тогда зачем ты рассказываешь о мужчине, если его там не было?» - «Его не было, когда я подвела глаз к окуляру, его еще не было. Он еще не пришел». – «Не пришел?» – «Не пришел». «Так ты что знала, что он придет?» - «Нет». Во мне поднялась волна. Я посмотрел на часы: «Тогда почему ты сказала, что он еще не пришел? Ты должна была знать, что он придет, если ты говоришь так». – «Говорю тебе, я просто подошла и стояла, я не знала, зачем я это делаю. Я не никогда не делала так раньше. Понимаешь, я не знаю». – «Прости, - сказал я, - рассказывай дальше». «Ничего не происходило минуте две. Потом из-за перил вышел человек. Мужчина. Большой. В костюме и черной шляпе. Он остановился. Постоял. Огляделся по сторонам и пошел к нашей двери». – «Так». – «Я смотрела, как он приближается. Он наклонился, снял шляпу». – «Зачем? – спросил я, - Зачем он снял шляпу?» - «Это и мне показалось странным. Потом выяснилось». «Ну», - сказал я. «Он был все ближе, он наклонялся, он был высокий, он подсовывался к двери. Нос его стал вытягиваться». – «Нос? Вытягиваться, что ты говоришь?» И тут я увидела его огромный глаз. Он смотрел в глазок! На меня! Мне стало страшно». – «И что ты сделала?» - «Я быстро закрыла глазок ладонью. Руку жгло, как огнем». Жена подняла руку, раскрыла пальцы и показала на центр ладони. Я всматривался, будто ожидал увидеть ожог. Но, конечно, там ничего не  было. «Что потом?» - спросил я. «Я убрала руку и осторожно заглянула». – «И что?» - «Мужчина не смотрел. - «А что он делал?» - «Его там не было. Лестничная площадка была абсолютно пуста. Никого». Я шумно выдохнул: «Вот что я тебе скажу. Не обращай внимания. Все это ерунда. Не бойся. Мало ли кто ходит и из озорства пялится в чужие дверные глазки». Жена покачала головой: «Он знал, что я там. Что я за дверью. Хотя я стояла тихо и не дышала. Он знал». «Глупости, - я вложил в слово всю бодрость, какая была. Но по спине поехал холодный сквознячок. – Ерунда. Это от нервов все. Повышенная чувствительность и все. Ничего он не знал. Ну заглянул и заглянул. Дурачился и ничего более». Жена молчала. Но  я видел: она думает по-другому. Она сказала: «Я боюсь, он вернется, пока тебя нет». – «Ну хорошо, останусь, если так хочешь». «Извини, - казала она, - только сегодня». Я переминался с ноги на ногу и сел прямо в прихожей, и прошло пять минут. Мне стало хотеться заглянуть в глазок. Я крепился. «Чего тут быть, - сказала жена, - пойдем на кухню». Она скрылась в дверях. Я быстро  встал, сделал два бесшумных прыжка к двери и заглянул в глазок. Я не узнал того, что открылось мне: вместо площадки был длинный коридор. Потом дошло оптика. Я что-то почувствовал. Обернулся. Поймал тревожный взгляд жены. «Ну?» - спросила она. «Никого», ответил я и выругался про себя.

На кухне жена сделала чай. Прошло полчаса. «Не будем больше смотреть в глазок», - сказал я. «Не будем, - отвечала жена. – Если он придет, пусть позвонит и скажет, что ему надо. До того как лечь спать, мы несколько раз смотрели в глазок. Мужчины не было. Утром я сказал: «Если он появится – звони  в полицию. Потом мне. Никому не открывай». Я несколько раз звонил с работы домой. Жена отвечала, что все в порядке. Вечером дома она выглядела спокойной и расслабленной. У меня отлегло на душе. «Ну, - сказал я, вот видишь, это просто какой-то шутник случайно забрел к нам в дом. Больше он не придет». «Он придет», - произнесла жена без тени беспокойства. «Что ты говоришь! – поразился я. – С чего ты взяла?» - «Сегодня он приходил несколько раз». На пять секунд я был парализован. Наконец закричал: «Как? И ты молчишь? Почему ты ничего не сказала? Ты звонила в полицию?» - «Нет». – «По­чему?» - «Потому что он хороший». Она улыбалась. Но так, будто чему-то внутри себя. Разом несколько страшных мыслей бросились мне в сердце. «Это абсурд, - сказал я. — Что ты несешь! Ты просто со­шла с ума!» «Как ты сказал?» — Она смо­трела в упор. Я смягчился: «Ладно, завтра я не пойду на работу, Проведу день с то­бой. Посмотрим, что происходит».

До полудня ничего не происходило. После еды жена пошла в свою комнату и принесла красную ткань, принялась раскладывать ее на столе. «Что ты делаешь?» - спросил я. «Хочу сшить платье». Я не постигал этого нового поворота. Глупо ляпнул: «Зачем тебе платье?» Жена до­стала ножницы и резала материю кругами. «Что ты делаешь?» — «Это будет особенное платье». Потом села. Задумалась. Пошла в ванную. Через минуту я услы­шал сдавленный крик. Еще один. Я под­летел к двери. Толкнул. Заперто. Чего только не пронеслось в мозгу! «Что с тобой?» — вопил я. Я разбежался, выбил дверь. «Господи! Что это?» Жена сидела на краю ванной. Запястье левой руки в крови. Кровь была на полу. Валялись ножницы.
Врач был сух: «Ваша жена больна. Ду­шевное расстройство. Нужен специальный уход».

ГЛАЗОК По словам В. Финогеева

Найдем на левой руке линию влияния (рис. 4 – желтый, л. судьбы - синий). Линия пересечена глубокой и длинной попе­речной (рис. 4 - оранжевый). Вместе они образуют большую крестообразную форму. По традиции данный узор реализует негативные влияния одновременно Сатурна и Луны, что рассматривается как некоторая предрасположенность к психическим расстройствам у партнера. Тем не менее, что­бы делать выводы о выраженной симпто­матике, необходимо поискать усиления картины в виде дубликатов вышеозначен­ных неблагоприятных планетных влияниях. Мы их отыщем. У нижнего истока л. влияния замечаем две фигуры, репрезентирующие влияния Сатурна (рис. 4 - красный, зеленый). На рисунке 4 представлены негативные влияния Луны верхнего истока, л. влияния  - система ромбовидных фигур (красный). Временная ценность линии влияния для женщин 80 лет. Поперечная линия пересекает л. влияния чуть ниже се­редины. Таким образом, душевного кризиса стоит ожидать, когда партнеру исполнится 35-37 лет.
Владимир Финогеев

Без шансов

Без шансов

Владимир Финогеев

7 Дней

«Ночь, начало первого или около того. Сворачиваю с освещенной улицы на узкую темную дорожку. Фары выхватывают металлические бока гаражей, плиточные фасады домов. Несколько тесных поворотов и проулков. Дома расходятся, обозначается широкая площадка. Место более оживленное. Стоит несколько машин, ходят люди. Подъезжаю к шлагбауму. Сигналю. Шлагбаум, дергаясь, поднимается. Ставлю машину на свое место. Из будки выходит охранник. «Здравствуйте». — «Доброй ночи». — «Все в порядке?» — «Вроде бы». — «До свидания». — «Спокойной ночи». До дома минут десять идти. Чтобы не ходить, я ловлю машину и прошу довезти, ехать две минуты. Я вышла. Сделала несколько шагов, вижу: медленно едут «Жигули». Поднимаю руку. Она тормозит. Стекло водителя едет вниз. Я наклоняюсь: «Подбросите? Тут недалеко». — «Садитесь». Я не заметила, что в машине сидел еще один человек. Я села на переднее сиденье. Мы тронулись, отъехали со света. Вдруг задний больно схватил за волосы, другой рукой схватил сумку. Я стала сопротивляться. Не пускала сумку, укусила его за руку. «Убью!» — разъяренно гаркнул тот. Вырвал сумку. Мне не удавалось освободиться. Они подъехали к дому. Они знали, где я живу. «Что вам нужно?» — «Ключи давай от подъезда и квартиры». — «В сумке». Задний швырнул сумку водителю, тот стал рыться, нашел ключи. «Деньги в квартире есть?» — «Нет». Это была правда. Один остался держать меня, другой пошел в дом. Казалось, прошла вечность. Потом хлопнула крышка багажника. Водитель вернулся. Они отъехали от подъезда и высадили меня. «Верните мне ключи, паспорт и права на машину», — потребовала я. Я дивилась своему хладнокровию. Я не испытывала никакого страха. В животе был кипяток, но не страх. Они вернули. «Позвонишь в милицию — убьем!» Я пошла домой. Поднялась в квартиру. Они забрали одежду, украшения. Я позвонила в милицию. Начались разные процедуры, в результате многонедельных усилий ничего не было найдено. Тогда я рассказала одному приятелю, он работал в ФСБ. «Расскажи поподробнее». Когда я упомянула, что они знали, где я живу, он сказал: «Ну вот и попались, голубчики». Действительно, их нашли довольно быстро. Был суд, их посадили. Второй случай произошел спустя семь лет. Я уже жила в другом месте. Схема та же. Я возвращаюсь около двенадцати ночи. С вечеринки в ресторане. Она была посвящена моему дню рождения. Это была не первая вечеринка по этому случаю. Около двух недель я устраивала небольшие празднества, приглашая те или иные группы знакомых. Мне надарили всяких подарков, в том числе и деньгами. В сумочке было две тысячи баксов. Я ставлю машину на охраняемый паркинг. До дома триста метров. Сначала надо идти по большой улице. Там полно магазинов. Потом надо свернуть в узкий проход под аркой между домами. Обычно по улице фланирует народ. В этот раз никого. Я шла. Возникло щекотливое чувство в спине, я оглянулась. За мной двигался молодой человек. Я уже подходила к повороту в арку. Мне не хотелось туда поворачивать. Я остановилась перед витриной магазина, стала рассматривать платья. В отражении я видела, что парень замедлил ход, будто чего-то ждет, потом он все-таки пошел вперед. У меня было смутное чувство, что он тут неспроста. Но я устала, мне хотелось спать. Я отмахнулась от предчувствия. Тем более что парень удалялся. Я юркнула в арку. Это был длинный проход, который вел во двор. Я уже почти прошла арку, когда он вбежал в нее. Я ускорилась. Он догнал, сбил с ног. Я подняла голову, спросила: «Э, подожди, чего тебе надо?» — «Деньги давай!» — «На», — протянула ему сумку. Он схватил ее. «Там внутри деньги, только отдай мне ключи и документы». Он раскрыл сумку, вынул деньги, вернул мне сумку. Убежал. Я встала, отряхиваюсь. Пошла по дорожке к дому. Навстречу идет блондин. Останавливается передо мной: «Что случилось?» — «Вон, напал, забрал деньги». — «Вот отморозок. Надо позвонить в милицию. Телефон у вас есть? Он его не забрал?» — «Вроде нет. — Я открыла сумку, стала искать. — Вот он». Я вытащила телефон. В этот момент я увидела, что правая кисть парня блеснула металлом. Это был кастет. Я как бы увидела вперед свернувшую дугу и отдернула лицо. Он ударил меня по носу. Я пыталась увернуться, лицо уже двигалось назад. Кастет, конечно, догнал. Как потом сказал врач, это спасло мне мозг. Если бы я не отвела лицо назад, удар мог быть фатальным. Нос был сломан, смят. Хлынула кровь. Парень вырвал из руки мобильник, не торопясь, ушел. Чудом я вспомнила, что у меня на глазах линзы. Я чувствовала, поврежден левый глаз. Я вынула линзу. Вовремя! Через несколько секунд глаз закрылся. Потом были операции, пластика. Каждая секунда врезалась куском стекла. Два месяца боли. Я не могла спать, есть. Я, конечно, заявила в милицию. Результат был отрицательным. Ну и пусть. Если светские законы не действуют, начинают работать невидимые. Кто может остановить карму? У них нет шанса. Ее тигр уже отправился по следу. Я им не завидую».

На правой руке имеются признаки снижения безопасности. Есть локальный подъем гребневого рельефа, отнесенный к подразделению А2i. На отпечатке этот признак выглядит как темные точки. Интерпретируется как столкновение с агрессивными людьми. Если данное нарушение находится на какой-нибудь первостепенной линии (рис. 4, точечный подъем рельефа в красном круге расположен на линии жизни — зеленый), то при этом возможны физические травмы. Травматизм выражен также нарушением группы В. В нашем примере это компенсированный (это означает, что раз разрыв закрыт линией, на рис. 4 — это дополнительная линия жизни — желтый) разрыв линии жизни. Есть нарушения группы С — треугольники на линии головы (рис. 4, треугольники — оранжевый, линия головы — синий). Наконец есть еще один признак, который выражает нападения людей. Кожный рельеф приподнят таким образом, что формирует фигуры, похожие на человеческие. В нашем случае таких фигур две (рис. 4, выделено черным). Этот признак отнесен к группе А2е.

Дополнительная информация