Приключилась эта история двадцать два года назад. Я работал в одном НИИ. Не знаю уж почему, но институт находился в одном городе, а экспериментальный завод от института — в другом. Видимо, исторически сложилось. Старшему поколению поднадоели командировки, и оно втихую поругивало такой порядок вещей. Я же по молодости не замечал никакого неудобства и с удовольствием срывался в поездки. Пока не произошел один случай. После этого я ушел из института и никогда в том городе не был. Перед той поездкой возникло стойкое нежелание ехать. Внешняя причина была ясна: канун 8 Марта, оставалось дня три или четыре. И было еще какое-то глубокое беспокойство, какая-то печаль, существовавшая отдельно и ничем необъяснимая. Вот вызывает начальство и приказывает срочно отбыть в город N для исправления недостатков, которые почему-то всегда возникали к праздникам. О чем теория стыдливо умалчивала. Ехать не хотелось. Я был молод. Свободен. Полон сил. Играл на гитаре, пел Окуджаву, Клячкина, блатную лирику Высоцкого. На 8 Марта были грандиозные планы. Наша компания проводила выездное празднование Женского дня на даче у Борькиных родителей, которые в январе были направлены в длительную служебную командировку в Женеву и при всем желании не могли помешать готовящемуся буйству. Борька обещал новых девушек. На остальных лежала продовольственная и развлекательная часть, которая простиралась от вручения шутливых подарков, производства частушек, песен, танцев до театрализованного представления акта сотворения человека из пломбира с дальнейшим поглощением оного и с плавным переходом к индивидуальным проектам. Уехать от всего этого?! Я стал активно отнекиваться у шефа. Тот не внял.
Буркнул, что работы, в принципе, на день, и если я уложусь в этот норматив, то могу вполне успеть к праздничному столу. Это вдохновило. На следующее утро я был на месте. Остановился в заводском общежитии, которое располагалось на другом конце города. Бросив вещи, я отправился на завод. День выдался солнечный. Снег таял. Недалеко от общежития образовалась лужа. Поскольку деле было в провинции, то по расчетам глубина в центре могла поглотить лошадь с экипажем. Первый раз я ловко обошел ее по снежному краю. Предстояло повторить. Я разбежался, чтобы проскочить по инерции, но снежный ком, на который я оперся, рассыпался, меня крутануло, приподняло вверх, ноги взметнулись выше головы, и я грохнулся в воду, подняв мощную волну. Ондатровая шапка, подарок матери, полетела вперед, перевернулась мехом вниз и поплыла, прося милостыню. Я вскочил и открыл было рот для крепких выражений, как был остановлен бежевым рукавом с белой тонкой кистью, подававшей мне шапку. Я проехал взглядом по шапке, с которой текли мутные ручьи, по рукаву и наконец увидел девушку с глазами из голубого огня. Девушку распирал смех, но она добросовестно сдерживалась. Ее можно было понять. Со стороны падение выглядит уморительно. Я бы живот надорвал от смеха. И тут меня как кувалдой по башке ударило. Я забыл обо всем и смотрел на девушку. У нее было необыкновенно выразительное, живое лицо. Из-под вязаной шапочки выбивались платиновые волосы. Нежнейшая кожа. Но самое сильное — два пронзительных синих луча из глаз. Сердце у меня в груди сначала остановилось, а потом застучало. Никакая сила не смогла бы оторвать меня от этой девушки. Понимая, что молчание губительно, я заплел вздор про то, что я впервые в го-
роде, что занимаюсь секретными научными разработками, что я из Москвы, что у меня талантливые друзья, все они физики с лирическим сдвигом по фазе. В общем, гипнотизировал изо всех сил. Мы познакомились. Ее звали Светланой. Я проводил ее до работы. Она согласилась показать город после трудового дня. Будто на крыльях полетел на завод. Исправить проблему я не сумел — то ли она мне не по зубам была, то ли не смог вникнуть, так как мысли мои были далеко. Я улизнул с завода, завалился в общежитие и начал строчить стихи с огромной скоростью. Написал штук десять, как мне мнилось, вполне гениальных. Помню в одном строки: «Единственная лужа на планете, я угодил в нее. Но — чудо. Чудо Света. Мне руку подает Светлана. Из голубого сделанная света», — которыми очень гордился.
Мы встретились, бродили по городу, из меня бил фонтан остроумия, стихов, рассказов, песен. Я стал вулканом. Какой был трепет от касания пальцев! Какой восторг лишь оттого, что она рядом! Прошло два упоительных дня. Мы даже не поцеловались, а мне очень хотелось поцеловаться. И я придумал — пригласил ее в Москву, в нашу компашку встретить 8 Марта. А родителям сказать, что она к подруге едет на три дня в Москву. Света согласилась, у нее действительно была подруга в столице. Теперь я вижу, какое это безумство, отрыв от жизни, но голова была в угаре. Условились, что я буду ждать у подъезда ее дома. И вот я жду, хожу нервно, поглядываю на часы. А ее нет и нет. Время кончилось, я взлетел по ступеням, нажал звонок. «Кто?» — донесся пожилой женский голос. «Мне Свету». — «Светы нет, она уехала». — «Как уехала? Куда?» — «К тетке».
— «К какой тетке?! Ерунда! Неправда! Откройте!» — я загромыхал в дверь. — «Уходите, вызову милицию!» Чудовищно. Мне не открыли, и Света не отозвалась. А я был уверен, что она там. Меня охватила ярость. Я вскочил в такси и каким-то образом еще успел на свой поезд. Состав тронулся, я вступил на подножку, все еще не веря, думая, вот она покажется. Ночь не спал. В груди — пропасть, в сердце — язва. К утру решил: пусть, таких девушек у меня полно будет.
Еще один удар ждал на работе. Вперед поезда вопреки законам физики пришла «телега» с завода. Но не это меня гложет. Через двадцать лет я понял, какой был дурак, надо было честь по чести пойти к родителям и попросить руки. Потому как девушки возникали, этакого чувства больше никогда не было. Руки были, а сердце — ни разу».
В линию судьбы вливается короткая, но довольно глубокая линия влияния (рис. 3—4, красный). Линия, однако, не остается в линии судьбы, а пересекает ее и следует дальше, вливаясь в линию жизни (рис. 3—4, синий). По индийской версии — роман в поездке. Поскольку линия влияния пересекает линию судьбы, отношения обречены на разрыв. И так как это левая рука, то (у правшей) отношения носят платонический характер. Теоретически мы имеем здесь комбинацию малого эмиграционного признака (ответвление от линии жизни: зеленый и красный фрагмент, вместе взятые) и линии влияния (красный фрагмент линии). Время влюбленности определяется по линии судьбы в точке пересечения с линией влияния и равно 22 годам.
Владимир ФИНОГЕЕВ